вторник, 6 июня 2017 г.

Читалка. МАЙ

Что ж, не нашла ничего лучшего в жизни, значит, хочешь не хочешь, сиди всю жизнь, уткнувшись в печатный текст. <...> Мне кажется, одни люди вечно что-то делают, а другие только читают.
Эльфрида Елинек


Нацуо Кирино. Реальный мир

Среди моих товарищей большинство читает только комиксы, но я предпочитаю романы. Они глубже изображают реальный мир, срывая с него внешнюю оболочку и обнажая внутреннюю сущность вещей. Поэтому одноклассники считают меня парнем с причудами, ибо сами они видят только то, что лежит на поверхности, так же как и их родители. Наверное, они считают, что так жить легче и, по их мнению, даже разумно. Вот идиоты-то!

  Подростковость - поистине другой мир. Когда пребываешь в изменённом состоянии сознания и так и норовишь вляпаться в неприятности. Да такие, что всенепременно переломают всю последующую жизнь. В это время мы особенно уязвимы. Мы как никогда нуждаемся в поддержке родителей, хоть и не подаём виду, напуская на себя браваду и маску самоуверенности, тогда как на самом деле пребываем в страхе, который одолевает каждого, «кто стоит на перепутье». Родители же в это переломное во всех смыслах время, вдоволь наигравшись с детьми-карапузами, поглощены своими взрослыми заботами, сидя с головой в мире своих проблем и попросту не зная как вести себя с чадами-подростками.
  Нацуо очень точно описала в «Мире» все эти ватные умонастроения болезненного превращения из куколки в бабочку... или в червяка. Червяк учится в престижной школе для мальчиков. И презирает своих родителей. Как и все подростки. Он понял, что идеи, которыми обнадёжила парня недалёкая мать-мечтательница не имеют ничего общего с жестокой  реальностью, которая всё больше разочаровывает. Как и все подростки. Рё - так зовут Червяка, отважился на поступок, о котором грезят все подростки... Однажды он убил свою мать.
  Поступок одного вовлекает в криминальные события ещё четырёх, ни в чём не повинных, ничем с Рё не связанных, человек: Юдзан, Кирарин, Тэраути и Тосико. Четыре девчонки, которые вместе учатся и вместе покрывают преступника - Червяка. Как-то так получилось, что парень стал их, так сказать, приятелем по созвону. Юдзан помогла ему сбежать из Токио, почуяв в недрах хиляка родственную душу, а Кирарин и вовсе ради прикола отправилась на встречу с убивцем, Тэраути же  позже СПОЙЛЕР! всех сдала, после чего сбросилась с крыши, так как её стук-постук косвенно лишил жизни подругу.

Но такова правда. Для некоторых весь мир может быть настолько в тягость, что даже трудно себе представить.

 Кирино очень интересно пишет, как и всякий, кто родился, в Японии, много внимания уделяя внутреннему миру, психологическим переживаниям главных героев. В каждой новой главе она описывает происходящие события с разных точек зрения, из чего читатель узнаёт, что подружки друг с  другом далеко не откровенны и хранят множество секретов, некоторые из которых, впрочем, остальным известны. От приёмчика такого складывается разное  впечатление о человеке и ситуации. Интересная задумка. 
  Концовка неожиданная - счастливой развязки Кирино, к счастью, не предусмотрела. Вообще вспоминаются, в связи с этим произведением строки из Алленовского «Вопля»: «Я видел лучшие умы моего поколения, разрушенные безумием, умирающие от голода, истерически обнажённые, волочащие свои тела по улицам чёрных кварталов, ищущие болезненную дозу на рассвете - ангелоголовые хиппи сгорающие для древнего божественного совокупления со звёздным динамо в механизмах ночи». Нацуо похоже описала  своих героинь и героя - мучающихся от страхов, взрослеющих детей. Но я так и не поняла, о какой «теории непоправимого» без конца втирала Тэраути. Мне через философствования восточных авторов, чьё второе имя рефлексия, вообще непросто пробиться. (〃 ̄ω ̄〃ゞ
  Короче, книга интересная, тем более, что, как образчик подросткового максимализма, в ней упоминается реальный случай Синъитиро Адзумы по прозвищу Сакакибара Сэйто, который, желая «подтвердить хрупкость человеческого бытия» провёл «священный эксперимент» - лишил жизни двух человек, детей, если быть точной. Вот зараза.!

«Тебе надо немного потерпеть, – говорила мать. – Совсем скоро экзамены в университет». А ради чего терпеть? Мать совершенно не понимала меня, а моему терпению уже давно пришел конец.


Чак Паланик. До самых кончиков

Пенни не давала покоя мысль, что все предыдущие романы Максвелла длились почему-то по сто тридцать шесть дней. Едва ли это совпадение. Именно сто тридцать шесть, ни днём больше, ни днём меньше.

  «Не суйся в нашу дырочку, не суйся в нашу щёлочку и в странное отверстьице прошу тебя, не лезь!» - вспоминается песенка из детского мультика советского. Паланик, как писатель плодовитый (не Кинг конечно, но то ж мэтр!) стабильно выдаёт раз в два года (а то и два раза в год (・_・ヾ) по роману (или галимому сборнику рассказов), что и понятно - надо же на допинг зарабатывать (автор слишком хорошо наслышан про таблеточки и сам выглядит уж больно нездоровым, бедняга)! Если «Проклятые» ну совсем не впечатлили - моралфагом не являюсь, поэтому описания тамошнего тошнотного ада, утопающего в ногтевых обрезках не поразили сознание новаторством идеи (как например шикарная отстреленная челюсть в «Невидимках»), то «До самых кончиков» заинтересовали, но тоже не дотянули, например, до сверхтеории, раздутой до масштабов религии (как в «Матрице» сестричек Вачовски) или просто интересной идеи, заставляющей задуматься в духе «а ведь и правда».
  Во-первых, я ни на секунду не поверила в чудодейственное влияние космического оргазма на столь скорую потерю социальных ориентиров у женщин (они же такие зануды, нет-нет и вспомнят за безудержным самоудовлетворением о счетах или не закрытом тюбике зубной пасты). Во-вторых, и последних - идея СПОЙЛЕР!! о наноботах, заставляющих плясать под свою наноботскую музыку соски, истерзанных удовольствием, дам, а заодно и их кошельки в пользу группы компаний главного героя, попахивает секретным заговором, который состряпал какой-нибудь канал центрального телевидения или выглядит грёзой шизанутого американца из глубинки, что каждую секунду пространства ждёт ядерной катастрофы, нашествия зомби или иной беды вселенского масштаба (наноботов в крови, управляющих мыслями людей, например) и роет себе бункер сапёрной лопаткой, походя закупаясь консервами.
  Это как... блин, да нами уже итак управляют, может, и не таким способом, но манипулируют сознанием по-другому (да, у меня есть банка консервированного горошка), так в чём прикол, новизна идеи?! Ладно, чего это я прикопалась к этим несчастным нанороботам, там и без них проблем хватает: вся эта мешанина из СПОЙЛЕР!! клона жены, вагинальных стимуляторов, древней секс-гурЫ и дичающего мира без женщин напоминает плохо скомпонованную, разваливающуюся по мере защиты, неладно сделанную курсовую, сделанную под предводительством незадачливого куратора, который много чего хочет объединить, но не умеет этого грамотно сделать.
  О вышеупомянутой сексуально озабоченной старушонке (куда ж без сексоголизма! Паланик умеючи превращает собственные недостатки, коих во всех его романах вдосталь, в золото), которая секс-гуру - о, это самый очаровательный и располагающий к себе персонаж романа! Влюбилась в неё с первых строк описания СПОЙЛЕР!! седой лобковой бороды, укрепилась в своих чувствах по мере изображения её стального характера в сценке отрубания пальца безвременно ушедшей матери и окончательно привязалась с последним изречением «многовековой ламии»: «<...> зеркала не обгорают даже на самом солнцепёке»!) Короче, прямо-таки Ямамба (горная старуха) из японской мифологии... только пошлая. Вообще, эта Баба перекликается с исполинского роста голышкой из «Проклятых»... кажется, у Паланика гинофобия... возможно, авторитарная мать?..
  В целом роман понравился, хоть Палагнюк и растерял фирменный стиль писательства, и не потчует более голодную до треша публику сочными идеями на грани фола.
  P.S. Роман вполне себе возбуждающий, а не холодно-технический, как пишут иные рецензенты; поверьте, чувственности Паланик отвёл достойное место))

Что ж, нет худа без добра, и если Бабе глянулся подвздошный гребень какого-нибудь мёртвого воспитанника, она могла его позаимствовать под новый проект. В ход шло всё: и голосовые связки, и ахиллесовы сухожилия, и вяленые кишки, которые успешно заменяют бечевку.


Горан Войнович. Чефуры вон! 

Я не договорил: этот кретин мне так руку сдавил, что я мог только орать от боли. Когда он слегка ослабил, я только и смог, что разреветься. Меня как прорвало. В жизни ещё не рыдал перед другими, а тут сорвался. Капец.
— Мать вашу… вы… ненормальные… больно…
Я что-то кричал и сопли размазывал, а они ржали как последние свиньи…


   Шта я могу сказать об этом чефурском романе, который стал супер-пупер бестселлером и книгой года (восьмого) в Словении? Ништа плохого, одна только найлепша хвала в голову приходит! Приползла я, короче, в эту библиотеку нашу местную нежданно-негаданно, поскольку шлялась по соседству, и так меня там всё взбесило!.. Ну, не само помещение библиотеки, конечно, а люди, как водится (в пичку их всех матэринэ!): нервная тормознутая библиотекарша смотрит так, будто я КПП, блин, прохожу, а не за книгой пришла! За полгода моего отсутствия в этом обиталище пыльных фолиантов поменялось месторасположение библиотекарш, исчез ненавистный охранник (меня вечно мучил вопрос здороваться с этим типом или нет) и гардеробщица (из-за того, что непонятно было, надо снимать верхнюю одежду или не надо, я и не ходила туда - ждала, когда потеплеет и можно будет не раздеваться), понатыкали камер везде, анкету какую-то подсунули идиотскую... Да ещё на двери входной плакатик дебильный навесили, который меня просто добил: улыбайтесь, дескать! Ещё и фоток чёрно-белых, сродни тем, что про воров в фикс-прайсе висят, из реклам стоматологий натырили! На свои бы физиономии посмотрели... Лучше бы читательские билеты ввели, реформаторы фиговы! Ладно, короче, пришла я в это логово всезнаек и до того настроение испортилось от встречи тормознутой работницы, что хотелось взять что-то первое попавшееся, раз уж пришла, и свалить побыстрее. Башка поникла, видимо, потому как взгляд шарил только по нижним полкам. Вот так, ползая глазами в районе пола, я и обнаружила сие произведение одарённого словенского автора. Мультикультурализм - це про меня, всегда интересно узнать чего в другой стране делается, как там народ поживает.
  Оказалось всё как у всех - безнадёга, страдания, непонимание. Это в глобальном смысле, но вот как и от чего они страдают - это уже полно местных особенностей...
   Чавы в Англии, кокни непосредственно в Лондоне, асоциале в Германии, тапори в Индии, зефы в Южной Африке, абенги в Малайзии, флайте в Чили, кнекеры в Ирландии, боганы в Австралии, ракаи во Франции, янки в Японии, белый мусор в Америке, арсы в Израиле - как ни назови всё одно - ГОПНИКИ!! Ууух, как же я их ненавидела!! Эти типы в спортивках дико бесили своими грёбаными шуточками, посиделками в подъезде и замечаниями в след - это вам не какой-нибудь район с интеллигентами, а глубокая провинция со шприцами в местном парке. Вот про таких вот примерно чудаков и поведал нам талантливый Горан. То, что талантливый, сомневаться не приходится: во-первых, утончённо написанный роман (в отличие от  «Текста» Глуховского, который напичкан тошнотными фигурами речи и ситуациями); во-вторых, режиссёрский опыт; в-третьих, он ещё кинокритик и сценарист!  Несмотря на всё своё возмущение этими самыми чудаками, я очень даже сопереживала Марко и его никчёмным товарищам. Так пронзительно описаны некоторые сцены, что способны до слёз растрогать слабонервного читателя (коим я, видимо, являюсь) - так может чувствовать только подросток, чтоб на разрыв аорты: «Что-то вдруг во мне рвётся, и я начинаю рыдать. По полной. Ору вовсю, слёзы текут — а я их больше сдерживать не могу. Луплю ладонями по стене и ору. Никогда в жизни я ещё так не плакал. Трясусь весь и плачу, даже дышать не могу. Всё, что во мне накопилось, теперь разом наружу вылилось»!..
  Это, казалось бы, незамысловатое повествование, щедро пересыпанное ругательствами и уличным сленгом (такое ощущение, что Горан чуть ли не дословно воспроизвёл монолог какого-то подростка), о жизни обыкновенных гопников с галимых Фужин (стрёмный район в словенской столице Любляне), которые только и знают, что смотреть футбол по телеку, покуривать на детской площадке, напиваться ракией и пытаться ужиться с кретинами-предками порой такую вселенскую тоску наводит, что хочется на первом турнике или воскликнуть, как Радован: «Пошла бы она, жизнь эта, и кто её только выдумал»!.. Однако же, при всей своей дерзости, злобе, пессимизме  - это очень обаятельное произведение, которое занимает местечко в сердце, оставляя по прочтении какое-то светлое чувство... что-то вроде надежды (с). Хоть история и не очень хорошо заканчивается - мир героя капитально рушится как бэ... автор оставляет герою шанс на лучшее будущее и Марко заявляет, по-молодецки харахорясь: «Ну, готовься, Високо, — еду я, Марко Джорджич! <...> Словенцы меня не прикончили, и всем боснийцам вместе с Радованом и всеми Джорджичами не удастся со мной разделаться!»    

— Тебе ещё что-то нужно?
Чтобы любили, понимали, слушали…
— Зубная щётка.

  ВЕСЬ СЛЕДУЮЩИЙ АБЗАЦ - СПОЙЛЕР! Итак, май 2006-го, отнюдь не элитный жилой район словенской Любляны, где обретаются преимущественно мигранты (иммигранты, эмигранты... я не разобралась в этих тонкостях) из Боснии (и люди из многих других стран, переехавшие сюда, предположительно, из-за Боснийской войны 92-го года). На районе зависает главный герой «Чефуров» - Марко, от имени которого ведётся повествование. Марко находится в контрах со своими предками Ранкой и Радованом, играет в баскет и болеет за футбольный «Реал» (иногда отдавая предпочтение «Арсеналу»), зависает с молчуном Деяном, у которого папаша алкаш, мусульманином Ади, у которого папаша гастер в Австрии и психом Ацо, у которого папаши никогда не было. Преимущественно они коротают время на лавке у подъезда или на детской площадке: «Сидеть во дворе перед подъездом — это наш, фужинский, национальный вид спорта. Так, наверно, во многих районах бывает, но на Фужинах — это самое любимое дело. А что делать-то? Квартирки крохотные, семьи большие, друг с другом все грызутся, с деньгами вечный напряг. Телевизор — один на всех, вот домашние и лаются без конца, права качают, кому его смотреть». Марко очень чувствительный малый, гораздый на размышления - его мнений на тот или иной счёт в книге предостаточно. Парень очень болезненно реагирует на презрительное отношение словенцев к боснийцам, у которых, например, в местном языке не существует буков для правильного написания его фамилии (Джорджич с мягкой че!). В отчаянии он выдаёт манифест:«Может, нет у нас таланта к этим вашим грёбаным словенским языкам, математикам, физикам, географиям и всякой такой хреновине! Может, у нас есть талант к чему-то другому, а вы не захотели узнать, какой у нас талант! Мать вашу налево! У каждого человека точно есть к чему-то талант. Должен быть. Только вы все думаете, что мы — безмозглые чефуры и что грош нам цена, и на хрена мы вообще нужны…» 
Папаня Радован ратует за то, чтобы сынуля стал профессиональным игроком «Слована», но тот даже в молодёжной лиге удержаться не смог - после победного броска в корзину соперников, в последнюю минуту тайма, парни устроили драку, после чего тренер выпнул бедолагу из команды. Марко впал в депрессию и покатился по наклонной: травку с Ади стал пробовать, в ментовку загремел, где его отделали по полной, пошёл с Ацо Дамьяновича поджидать, который их копам сдал, а там и вовсе Радован в Боснию отправил, где всё баш лошэ: «Босния — это страна, в которой смеются и шутят только потому, что если б вдруг все стали серьёзными, тут же бы окочурились от ужаса». А всё из-за Ацо, психа этого - он Дамьяновича избил на берегу Любляницы, да так, что тот в коме теперь валяется... Короче, кровь бурлит, жизнь кипит, события развиваются)) Надеюсь, на бывшей родине предков Марко повезёт больше. Он ещё вернётся в незабвенные Фужины крутым парнем на новенькой швабской тачке! ヽ(*⌒▽⌒*)ノ   
________
  Нэ знам всем ли по душе придётся эта книжка, от меня же свака част автору, респект и уважуха!
Две очень разные книги о подростках в этом месяце у меня представлены; их, конечно, тупо сравнивать, но если Кирино - это просто интересный роман, то Войнович - это яркий, самобытный, незабываемый читательский опыт, о  котором я могу говорить лишь с восторженным придыханием! Цыгане мы, цыгане! Всех сильней, мы всех сильней! ╰(*´︶`*)╯♡
П.С. А ещё они вечно посылают друг друга «У матэрину пичку»...

Знаешь, ты одной моей подруге очень понравился. Сабине из Мост. Точняк её знаешь. Мелкая такая… Никакая, короче. Как раз для тебя.

8 комментариев:

  1. Лана, чой-то ты всегда книги такие читаешь, которые мне ну никак неохота читать.. посему и сказать нечего;)))

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Мама отказывалась Паланика осваивать, кивая на Кафку, которого, типа, хочет изучить, а я ей Чакиных творений завезла, так теперь с удовольствием поглощает роман за романом)

      Удалить
    2. нууу... м.б. когда-нибудь и созрею. щас вообще дочкину книжку читаю;)

      Удалить
  2. Ух.. Кажется, подростки моя самая нелюбимая тема. я щас попсово вышиваю под гарриПоттера. Ну такой он был няша маленький, а как пошел блин переходный возраст - разонравилось )))

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. А мне тема близка, ибо, похоже, я до сих пор чувствую, как подросток, хех)
      А я люблю Данилку Рэдклифа, но не маленького как раз, а большого, как-то роль в поттериане евоная прошла мимо меня, а вот другие работы с удовольствием смотрю - такой милашка, улыбка прям, как в детстве (смотрела его пробы на Гарри:).

      Удалить
    2. Я про сам персонаж )) я под книжку вышиваю.. Актер мне тоже нравится, и в поттериане, и после.

      Удалить
    3. Я поняла, что про персонаж) Мне тоже Наруто вообще разонравился, как он женой да детьми обзавёлся! А всё так весело начиналось, ээх...

      Удалить
    4. А может, я и не чувствую, как подросток и питаю на сей счёт иллюзии. Иногда, наоборот, ощущаю себя 90-летней старухой... ┐('~`;)┌

      Удалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...